Небольшой отчет о прошедших гастролях

Как и обещала, рассказываю о поездке в г. Ноябрьск
Гастроли прошли отлично, очень весело провели время, играла значительно больше положенных 2-х часов включая afterparty)) (ничего не подумайте, бодрилась шампанским)). Как ни странно на  самой вечеринке отлично шел трайбл, что меня даже удивило и конечно порадовало) Утром еле встала на самолет и чуть на него не опоздала) Организация на твердую 5, сразу видно что люди знают свое дело.
Единственное, очень выбил меня из колеи обратный перелет, где мне пришлось всю ночь сидеть во Внуково, ожидая рейс в Питер. Что-что, а сон для меня на первом месте..
И несколько карточек


Постоянство - залог прогресса...

Счастье быть может очень близко,
Счастье теперь летает низко,
Лови, не жалуйся.
Время опять идет по кругу,
Мы все равно нужны друг другу,
Улыбнись, пожалуйста.

ГДР

 

Вчера вечером ехала по «Кивухе»: в колонках играет Тиесто.  луна в относительно темном, почти подмосковном небе указывает мне путь - только вперед, через тернии к звездам. lj-cut text="еще...">

 

С обеих сторон проносятся машины: одни остаются сзади, другие исчезают впереди, спеша навстречу мечте или преследуя какие-то одним им известные цели. Прямо по курсу освещенный кусок неба, исполосованный желтыми облаками - аэропорт. Там всегда суета и много людей: встречающие, провожающие, улетающие. Пассажиры с багажом и без проходят регистрацию, таможенный досмотр, паспортный контроль. Кто-то нервничает, кто-то нет, кто-то пытается приглушить страх перед полетом алкоголем, купленным в duty free. Я им всем завидую. Они все улетают из этого города. Из этого чертова грязного, лживого города, вечно торопящегося куда-то. Здесь все живут на бегу. Ни у кого нет времени ни на что.

 

А я еду и смотрю на тонкий краешек луны, похожий на аккуратно обрезанный ноготь, и думаю о том, как же чертовски сильно хочется надавить на педаль и уехать из этого города. Туда, где белоснежный снег искрится при свете ночного светила. Туда, где кроме обгрызка луны на небе сияет россыпь звезд. Туда, где легко дышать. Туда, где свобода, где нет никаких рамок. Туда, где ты можешь, наконец, вырваться из тисков стереотипов, навязанных обществом.

 

С этими мыслями включаю правый «поворотник» и съезжаю на двухколейку, освещенную яркими огнями стоп-сигналов - опять пробка. еще три километра. еще тридцать минут. Я точно знаю эти цифры. Не первый раз еду. И я знаю, что будет дальше. Я знаю, что на светофоре, прямо около дома, я остановлюсь на красный свет. Я знаю, где я оставлю машину, непременно сложив правое зеркало перед уходом. Далее последует ежедневный поиск связки ключей в сумке.

 

А когда я лягу спать, возможно, мне посчастливится, и я увижу во сне море. Приснится соленый запах ветра, что веет с моря. И я буду верить, что свободна, и жизнь лишь началась. Но только до утра.

 

А утром. Ровно в семь я услышу первые трели будильника, который известит меня о том, что «нам не дано с тобой понять, чему так радуется ветер». Далее будильник попытается меня разбудить еще около двенадцати раз с периодичностью в пять минут. А потом я оторву голову от подушки и вылезу из-под одеяла. За полчаса выполнив все действия ритуала сбора на работу, я выйду из дома. Сяду в машину и поеду досконально изученным маршрутом. Я знаю, где начнется пробка, где она закончится, какой ряд едет лучше. Знаю режим переключения светофоров. В 10 часов начнется мой рабочий день, в 18.00 он закончится. и я вновь поеду по знакомому маршруту.

 

Как-то все циклично, однообразно.

 

Достало!!!

Даря нам краски для безумных снов..."

А наши судьбы - параллельно где-то...
А души наши говорят без слов...
Вращается и кружится планета,
Даря нам краски для безумных снов...
"Приснись!" - и я присниться обещаю...
"Летим со мной?" - и снова я лечу...
Руками прикасаюсь... Обнимаю...
Бессвязное и нежное шепчу...
Я в грешных снах ловлю твоё дыханье...
И тает ночь, сгорая как свеча...
Но ощущаю губ твоих касанье,
Надёжность милого и хрупкого плеча.
А судьбы наши параллельно бродят,
Чтоб пересечься в бесконечности пространства...
И в душах наших что-то происходит.
Мы рушим правила Закона постоянства.
Летит стремглав безудержное время.
Мы очень важное боимся пропустить...
А просто надо снам своим поверить...
Дышать, любя... И, чуть дыша, любить...

Наши любимые должны быть нас достойны.

Это вообще единственное, за что стоило бы пить и ставить свечи - пусть они окажутся достойными нас. И понятно это станет не сейчас и не потом, а именно тогда, когда мы с ними расстанемся - тогда станет все ясно.   
Пусть наши юноши, с которыми, понятно, и в горе и в радости, и в болезни и в бедности, и лучшие годы, и на край света - просто разлюбят нас и тихо уйдут, а не переспят по пьяни с какой-нибудь малолетней шлюшкой, и нам расскажут об этом наши же добрые друзья. Пусть наши духовные наставницы просто найдут себе новых учеников - но не станут продавать нас за несколько сотен баксов, случись нам работать вместе, грубо, цинично - возьмут в команду, досыта накормят перспективами и ты-лучше-всех, а потом уволят, не заплатив, и будут бросать сквозь зубы «Я не обязана тебе ничего объяснять», и брезгливо морщиться, встречая нас на улице. Пусть наши большие и сильные друзья, как-старшие-братья и вообще сэнсеи поссорятся с нами из-за того, что мы ни черта не смыслим в мужской психологии - но не станут грубо затаскивать нас в постель и унижать нас просто потому, что нас угораздило родиться с хорошей фигурой, а им не нашлось бабы на эту ночь. 
  
Потому нет ничего на свете больнее и гаже этого. Потому что этим людям ты всегда веришь как себе, но оказывается, что они тебя недостойны . 
Я готова всю жизнь ссориться с любимой подругой и слушать от нее несправедливости и упреки в собственной мягкотелости, лени и показушности - но я знала и знаю, что она имеет на это право. Мы убьем друг друга за идею, но никогда не станем банально как-нибудь и нелепо вцепляться друг другу в волосы из-за мужика или поднимать хай из-за дурацкого стобаксового долга.И если мы когда-нибудь все-таки поссоримся навсегда - это будет как раз тот случай, когда лучшие друзья перестанут быть друзьями, но останутся лучшими. И я буду думать о ней светло, и говорить гордо, едва зайдет речь - N? Да, мы когда-то были не разлей-вода - и всю жизнь расти и добиваться вершин, чтобы доказать ей, что я была ее достойна . 
  
Либо совсем не прощаться, либо прощаться так, чтобы можно было через много лет написать книгу об этом человеке - а не прятать глаза: N? Нет-нет, не знаю такого - не рассказывать же, что вы с N дружили сто лет, а потом он прошипел, что все это время просто хотел тебя трахнуть - и теперь ненавидит, потому что спать с людьми, чтобы доказать им свою преданность, как-то не в твоих правилах. Так ведь не может быть, потому что не может быть никогда, какой-то гребаный бредовый сон, разбудите меня, скажите, что это неправда, что она меня не продавала, что он не читает всем подряд мои письма и асечную хистори - просто так, мол, вот как она за мной бегала, жуткое дело, не знал, куда деться, - что они все просто не дозвонились, чтобы извиниться за это, просто не дозвонились - если б они попросили прощения, это ведь значило бы, что они его достойны. И я бы все равно не общалась бы с ними, но хотя бы выдохнула эту мерзость, это рвотное ощущение грязи внутри, когда хочется перестирать всю одежду, в которой ты приехала от этого человека, когда кажется, что тебя обокрали, и вынесли, как назло, самые любимые, давние, талисманные вещи, и устроили в доме помойку - Господи, столько времени, столько слов, столько «мы» и «вместе», столько, столько - тогда хотя бы хотелось жить, я не знаю, а то ведь не хочется, и людям перестает вериться абсолютно, а только тошнит, тошнит, тошнит. 
  
Сделай так, Господи, чтобы наши любимые оказались нас достойны. Чтобы мы, по крайней мере, никогда не узнали, что это не так. 

Мечта

У вас ведь есть мечта? Такая, знаете, большая... хрустально-розово-сапфировая? И у меня есть. Именно такая - сапфировая. Я, конечно, ее писать не буду, чтобы сберечь вас от  траты времени на ее оценку. Но суть не в этом. Вот у нас с вами у всех по мечте. А много вы сделали, чтоб ее достигнуть? Сколько вы работали именно сегодня для ее достижения.
Я вот от себя могу сказать, что сделала я мало. Хотя мечтаю много. И я каждые день утром планирую, что вот сегодня я начну шагать к мечте. А потом нахожу книжку, и еще ведь можно часик подремать, тем более, что спать хочется все время зимой. А еще поесть, и чай попить. И вот вечером перед сном я думаю: завтра начну шагать к мечте. А потом повторяется старая песня.
Вот. А у вас как?
Еще я думаю спускать на себя сверху план по исполнению мечты каждый месяц, и каждый месяц потом отчитываться перед собой. Интересно, насколько это сработает...

Ангел смерти

Лети и будь счастлива. - Что ты чувствуешь? - Я чувствую, что хочу
летать. - ее бледные губы коснулись моих. - Тогда лети. Лети, Психо, и
будь счастлива.
Лети и будь счастлива. На улице была ночь. Бушевала гроза, лил сильный дождь. Я слушал музыку, как вдруг в дверь постучали.
Я открыл и увидел Ее.
- Здравствуй, Учитель.
Она стояла в черном плаще, подпоясанном на талии, и с мокрым зонтом
в руке. Ее глаза лихорадочно горели и светились каким-то странным
огнем.
- Ты?
Я не мог в это поверить.
- Да, это я. Я пришла за своими крыльями.
- Что случилось, Психо?
- Я устала быть человеком. Меня убивает притяжение. Учитель, верни мне мои крылья, я снова хочу быть ангелом.
Я смотрел на нее и молчал, а она продолжала говорить, стоя возле порога.
- Зачем ты меня тогда послушал? Зачем лишил меня их? Ты обрек меня
на страдания, ты заставил меня смотреть на боль и скорбь. Заставил меня
чувствовать и сострадать. Ты дал мне сердце женщины, которое всегда
плачет. Я лишилась покоя, лишилась благодати. Ты ведь мог остановить
меня. Почему ты не сделал этого, Учитель? Почему?
Мои пальцы коснулись ее запястья.
- Тебя невозможно было остановить, Психо. Ты всегда была эксцентричным ангелом.
- Тогда почему ты не наказал меня?
- Я не мог. Не тебя.
- Почему, Учитель?
- Ты пришла за ответами?
- Нет.
На ее глазах выступили слезы.
- Мне было очень больно.
- Я знаю.
Я подошел к ней, и обнял ее.
- Без крыльев, ты стала беззащитной, нелюбимой, тебя не понимали.
Ты билась о стекло, ты кричала, ты изводила себя, но тебя никто не
слышал, тебя просто не могли слышать, ведь твой голос - это голос
ангела.
- Я устала, Учитель. Человеческая жизнь так бессмысленна.
- Она бессмысленна только для нас, но для людей она - счастье.
Счастье в смене времен года, в слезах радости и горя, в красоте и
молодости, в зрелости и мудрости, в любви, терпении. в страданиях.
Жизнь для человека - это подарок, и каким бы он не был, они любят ее
больше всего на свете. Люди любят жить. Они не хотят умирать.
Она немного помолчала.
- Ты мне снился, Учитель. Почему?
- Я хотел, чтобы ты знала, что я всегда рядом.
- Однажды это был ужасный сон.
- Это была смерть. Но ты так не хотела, чтобы я умирал. Я чувствовал это, Психо.
- Я проснулась от удушья, что-то очень сильное сжимало мне горло. Я
поняла, с тобой - беда. Я должна была тебя спасти. Когда-то ты сделал
тоже самое для меня. даже больше. Я не могла быть неблагодарной.
- Тебе не было страшно?
- Если бы мне было страшно, ты бы умер.
Я улыбнулся.
- Если бы я умер, тебе было бы плохо без меня? Ответь, Психо.
- Да, Учитель.
Моя ладонь коснулась ее щеки.
- Ты такая красивая в облике женщины.
- Учитель, не будь мужчиной!
Она улыбнулась.
- А тебе нравилось быть с мужчинами? Что ты чувствовала?.
- Это были разные чувства. Радость, восторг, разочарование. Все
познавалось в сравнении, с каждым разом мне становилось все лучше и
лучше, а иногда это было неописуемо прекрасно. Мне нравилось быть с
мужчинами.
Она опустила глаза, и о чем-то задумалась.
- Учитель, а ты сохранил мои крылья?
- Нет.
- Значит, я пришла зря?
- Нет. Я отдам тебе свои.
- А что ты сделал с моими?
- Я их сжег.
- Почему?
- Потому, что ты сделала мне очень больно, Психо.
- Это невозможно! Ты же ангел, а ангелы не чувствуют боли.
- Я падший ангел, я чувствую все.
- Что значит твое «все», Учитель?
Я охватил ее лицо руками.
- Психо, посмотри мне в глаза! Разве ты не понимаешь, что означает мое «все»?
Она пристально посмотрела на меня.
- Нет, Учитель! Это невозможно! Ты же не человек!
- Господи. Психо.
Я снял свитер и повернулся к ней спиной.
- Возьми со стола нож и режь.
Она молчала.
- Психо, возьми со стола нож и отрежь мне крылья.
- Я не могу. - сдавленным голосом произнесла она.
- Почему?
Я повернулся к ней. С ее глаз катились слезы.
- Учитель, я не могу причинить тебе боль.
- Психо, нож не может причинить мне боль.
Ее мягкие руки опустились мне на грудь.
- Будь эгоисткой. будь собой.
Она минуту молчала, а потом подошла к столу и взяла нож. Глубоко вдохнув, она резко всадила его себе в сердце.
Краска сползла с ее лица, искажая его черты и превращая ее в
прежнюю Психо, безжалостного прекрасного ангела смерти, достойного,
чтобы за нее умереть.
P/S
Иголка плавно вошла в катушку ниток.
- Что ты чувствуешь?
Она пошевелила крыльями и оторвалась от пола. Сделав несколько
кругов по комнате, она приземлилась на прежнее место, и обернулась ко
мне.
- Я чувствую, что хочу летать.
Ее бледные губы коснулись моих.
- Тогда лети. Лети, Психо, и будь счастлива.
a_b|stranger

Цитата

"Мир без целеустремленного усилия конкретной личности к самосовершенствованию - это сон, обморок, смерть, остановка самого существенного направления и цели прогресса. "